Ленинград, 1971 год. Юбилейный вечер Александра Короткевича, светила советской генетики, близился к концу. Гости разошлись, оставив его наедине с орденами, хрусталем и тишиной холодной квартиры. Карьера на пике, признание коллег — но за этим фасадом пустота. Брак давно стал формальностью, а дочь Ольга тонула в водке.
Его единственная тайна жила в сердце с 1941-го: Крым, эвакуация, потерянная невеста Катя. Все эти годы он тайно искал её, не веря в гибель.
На следующий день раздался звонок. Голос друга, генерала КГБ Забелина, был сух и деловит: «Саша, по тем следам, что ты дал… Есть кое-что в Крыму. Срочная командировка по линии Академии наук оформлена. Завтра вылет в Симферополь».
Короткевич молча сжал трубку. Всё, чем он жил тридцать лет — надежда и боль, — вдруг обрело осязаемую нить. Пик карьеры остался позади. Теперь начиналось главное путешествие его жизни — назад, в пыль войны, навстречу призраку, который мог оказаться живым человеком.