Следователь Алиса Захарова всегда доверяла только фактам и железной логике. Но дело об убийстве в «Элизиуме» поставило под удар всё её профессиональное кредо. Ключевой свидетель, ресторатор Никита Тарасов, давал показания, идеально совпадающие с уликами. Он детально описал обстановку, орудие преступления и даже позу жертвы — то, что не знал никто кроме убийцы и оперативников.
Однако факты были неумолимы: Тарасова не было на месте преступления. Его алиби — записи камер и десятки свидетелей — было абсолютно непоколебимым. Единственное объяснение, которое он мог предложить, звучало как насмешка над здравым смыслом: все эти детали он увидел во сне в ночь убийства.
Для Захаровой это был тупик. Её логика, выстроенная годами, разбивалась о необъяснимую точность его слов. Свидетель, которого не было, видел то, чего видеть не мог. Оставался один вопрос: как принять показания, которые не вписываются ни в одну статью уголовного кодекса, но при этом являются единственной нитью, ведущей к истине?